П.И. Мельников-Печерский. Очерки мордвы.

П.И. Мельников-Печерский. Очерки мордвы.

Представив сухой перечень летописных сказаний о событиях, предшествовавших основанию первого русского города в земле мордовской, приведем как русские, так и мордовские предания. Вот первое сказание, русское. Оно живет доселе в памяти народной и найдено нами лет двадцать тому назад (1867) в одном рукописном сборнике XVII столетия.

Во времена стародавние, где теперь стоит Нижний Новгород, жил знатный, сильный мордвин, по имени Скворец. Он был друг и товарищ другому, такому же знатному, такому же сильному мордвину — Соловью, тому самому, что связан был Ильей Муромцем. Женился Скворец на восемнадцати женах, и родили они ему семьдесят сыновей. Все жили вместе, занимались скотоводством, пасли стада на горе и по вечерам гоняли их на водопой на Оку-реку. Тут же в ущелье обитал чародей Дятел, тоже мордвин, тоже приятель Соловью.

И спросил Скворец Дятла о судьбе семидесяти сыновей своих. Отвечал Дятел:

„Если дети твои будут жить мирно и согласно друг с другом, долго будут обладать здешними местами, а поссорятся — будут покорены русскими. И тогда здесь, на устье Оки, поставят русские город-камень, крепок зело, и не одолеют его силы вражеские".

И, сказав это пророчество, просил Скворца Дятел о честном ему погребении. Умер Дятел в глубокой старости, и похоронил его Скворец на горе, на устье Оки-реки, и прозвалось то место Дятловы горы. Затем помер и Скворец, завещав семидесяти сыновьям своим мир и согласие.

Сыновья и внуки Скворца жили хорошо между собою, но потомки их размножились и стали враждовать друг с другом. И свершилось предречение чародея Дятла: один святой князь, Андрей Боголюбский, согнал их с устья Оки, другой святой князь, Георгий, поставил на Дятловых горах Нижний Новгород.

С некоторыми изменениями легенда эта сохранилась в устах народа. Но в устном предании мордовский патриарх столь многочисленного семейства, владевший устьем Оки, называется не Скворцом, а Соколом. Замечательно, что в Нижнем Новгороде, повыше Дятловой горы (вверх по течению Оки), подле так называемого Гребешка, гора, отделяемая от сего последнего оврагом, называется „Соколом". Замечательно и то, что у некрещеной Мордвы до сих пор сохраняется старинное их обыкновение давать новорожденным имена птиц, как, например: Торай (гусь), Тырпыр (дикий голубь) и тому подобные.

Другое русское предание о построении первого города в мордовской земле нам не случалось видеть в старописьменных книгах, и даже не знаем, записано ли оно было когда-нибудь. Вот оно:

Из-за Кудьмы-реки мордвин Абрамка пришел на устье Оки и поселился на Дятловых горах, поросших дремучим лесом. Выло у него четырнадцать сыновей и три дочери, и построил Абрамка семнадцать домов, там, указывает местный рассказ, где находится теперь архиерейский дом. Это мордовское селение называлось „Абрамовым", и Абрамка был „панком", то есть правителем соседней Мордвы (терюхан). Когда русские стали готовиться к первому походу на Мордву, Абрамка укрепил свой городок, обнес его тыном и валами; в нем было тогда до пятисот человек.

В городке своем Абрамка устроил двое ворот: одни с южной стороны вала, широкие, с дубовыми растворами, и завалил их землей; другия — Тайницкие, у Коровьего взвоза, на север, из которых ходили за водой на Волгу. Русские подошли к Абрамову городку в числе четырнадцати тысяч и стали переговариваться с Абрамкой:

— „Уйди ты от устья Оки и давай князю нашему дань".

— „Я не князь мордовский, а только выборный „панок", — отвечал Абрамка: — меня Мордва не послушает, а вот я соберу весь мордовский народ, поговорю с ним и уговорю всю Мордву покориться русскому князю; только дай мне сроку четыре года".

— „Не дам тебе четыре года, — отвечал русский „мурза": — а даю сроку четыре дня".

Абрамка согласился, оповестил ближайшую Мордву, и в две ночи через Тайницкие ворота набралось в его городок пять тысяч Мордвы. На четвертый день условленного срока Абрамка велел раскопать засыпанные землей ворота, и ударила Мордва на русскую рать. Но русские одолели, завладели городком, сожгли его, разграбили, а жителей, которых побили, которых в полон взяли. Сам Абрамка был убит.

Поставили русские свой городок не на том месте, где было Абрамово городище , а выше по течению Оки, на месте, которое приходится теперь супротив ярмарочного моста.

Мордва, узнав о гибели панка Абрамки, и что город его и устье Оки заняты русскими, заволновалась, и шесть тысяч мордовских ратников собрались отмстить за смерть своего „панка" и выгнать русских из земли своей. Русских было только тысяча человек. Узнав о приближении Мордвы, они вышли навстречу и бились с нею около деревни Новой, иначе Щербинка, пробились через мордовские полчища и через Березполье уехали во Владимир. Русские были на конях, а Мордва пешая, оттого она и не могла достичь бежавших русских. Узнав об этом, русский великий князь сам двинулся на Мордву и, завладев их прибрежными местами, основал Нижний Новгород.

От русских преданий обратимся к мордовским. У племени терюхан, как ближайшего к Нижнему Новгороду, сохраняется предание о первоначальном завладении русским князем Мурзою их землями. Терюхане, как мы уже сказали выше, почти совершенно забыли свой язык. Они и песни поют по-русски, и былины свои сказывают на русском языке. Одну из таких былин священник села Сивухи, Рождественское тож, записал в 1848 году и представил преосвященному нижегородскому Иакову, ревностно занимавшемуся собиранием народных сказаний во вверенной ему епархии. Покойный преосвященный передал нам часть собранных им, посредством приходских священников, сказаний. Сказание о „мурзе", московском царе, увидавшем на Дятловых горах одетую в белые балахоны и молящуюся своему богу Мордву, и о том, как за дары этого русского „мурзы", посланные молельщикам, старики мордовские послали хлеб, соль и мед, но молодые ребята, съев все это, поднесли „мурзе" землю и песок, что он и принял за знак добровольного подчинения мордовской земли его власти, — все это сказание носит на себе несомненную печать древности. Приводим мордовскую былину в том виде, в каком получили ее от покойного преосвященного Иакова:

На горах то было, на горах на Дятловых,

Мордва своему Богу молится,

К земле-матушке на восток поклоняется.

Едет мурза, московский царь по Воложке,

По Воложке на камешке.

Говорит мурза людям своим:

„Слуги вы мои верные,

„Слуги верные, неизменные,

„Поглядите-ка, посмотрите-ка

„Вы на те ли на горы на Дятловы,

„Что это за березник мотается,

„К земле-матушке преклоняется?

„Вы, слуги мои, пойдите,

„Слуги верные, доглядите,

„Что это за березник мотается,

„Мотается-шатается,

„К земле-матушке преклоняется?"

Слуги пошли, доглядели,

Видят слуги: на горах на Дятловых

Мордва в белых балахонах стоит,

Стоит, своему богу молится,

К земле-матушке на восток поклоняется.

Слуги воротились,

Низко мурзе поклонились;

Говорят мурзе, московскому царю:

„То не березник мотается,

„Мотается-шатается,

„К земле-матушке преклоняется,—

„То Мордва своему богу молится,

„К земле-матушке преклоняется".

Вопросил же их мурза, московский царь:

„Зачем же они кругом становятся,

„С чем же они молятся?"

Отвечают мурзе слуги верные:

„Стоят у них в кругу бадьи могучия,

„С суслом сладким бадьи могучия,

„В руках держат ковши заветные,

„Заветные ковши, больши-набольшие,

„Хлеб да соль на земле стоят,

„Каша да яичница на рычагах висят,

„Вода в чанах кипит,

„В ней говядину янбед варит".

И сказал слугам мурза, московский царь:

„Слуги вы мои, подите,

„Слуги верные, отнесите,

„Мордве на моляне скажите:

„Вот вам боченок серебра, старики,

„Вот вам боченок злата, молельщики,

„На мордовский молян так и ступайте,

„Старикам мордовским серебро, злато отдайте".

Верные слуги от мурзы пошли,

Мурзин дар старикам донесли;

Старики серебро, злато приняли,

Суслом сладкиим слуг напояли;

Слуги к мурзе приходят,

Весть мурзе приносят:

„Угостили нас, напоили суслом сладкиим,

„Накормили нас хлебом мягкиим".

Мордовские старики от мурзы деньги получили,

После моляна судили, рядили:

Что нам мурзе в дар дать,

Что московскому царю послать?

Меду, хлеба, соли взяли,

Блюда могучия поклали,

С молодыми ребятами послали.

Молодые ребята, приуставши, сели,

Мед, хлеб да соль поели,

Говорят: „старики не узнают!"

Земли и желта песку в блюда накладали,

Наклавши, пришли

И мурзе, московскому царю, поднесли.

Мурза землю и песок честно принимает,

Крестится, Бога благословляет:

„Слава Тебе, Боже Царю,

„Что отдал в мои руки мордовску землю!"

Поплыл мурза по Воложке,

По Воложке на камушке:

Где бросит земли горсточку —

Быть там градечку;

Где бросит щепоточку, —

Быть там селеньицу.